Легендарная «Тридцатьчетвёрка»

Он стал одним из символов Победы и олицетворением боевой мощи Красной Армии, хотя и не был самым бронированным, самым вооружённым или же самым быстрым. Но по универсальности, технологичности, простоте производства и совокупности характеристик Т-34 стал лучшим танком Второй мировой войны.

В начале славных дел

Его появление не было случайным – целое десятилетие советские конструкторы провели в лихорадочных творческих поисках удачной концепции современной боевой машины. Всё началось с того, что в 1927 году на Харьковском паровозостроительном заводе была создана инженерная группа, итогом работы которой стал манёвренный танк Т-24. Но врождённые недостатки новой модели поставили крест на «двадцатьчетвёрке» – в 1931 году было собрано всего 24 машины.

Советское правительство решило, не мудрствуя лукаво, закупить необходимые образцы и технологии за границей. Одной из таких покупок стал американский колёсно-гусеничный танк М1940 конструктора Джона Уолтера Кристи. Высокая скорость этой машины открывала возможности быстрой переброски танковых подразделений на большие расстояния, что показалось советским военным очень заманчивым.

Переход на производство импортной модели ударил по самолюбию инженеров–танкостроителей ХПЗ. Руководитель конструкторского бюро Иван Алексеенко со скандалом уволился, считая, что предприятие должно разрабатывать и выпускать свои средние танки, а не копировать зарубежные лёгкие.

Так или иначе, руководство Советского Союза сделало ставку на американского «утконоса», который после серии доработок получил название БТ-2 (быстроходный танк) и был запущен в производство. На заводе началась эпоха работы над агрегатами и конструкторскими решениями, которые позже органично войдут в компоновку Т-34.

Проблемы производства

В конце 1930-х на коллектив инженеров Харьковского завода обрушились репрессии. Большие военные манёвры лета-осени 1936 года выявили низкое качество танков, поступивших на вооружение. Сразу на нескольких сотнях БТ вышли из строя коробки передач, двигатели и узлы подвески. Летом 1936-го на должность руководителя конструкторского бюро ХПЗ из Ленинграда перевели Михаила Ильича Кошкина. Там он участвовал в разработке опытного среднего танка Т-29, который так и не стал заменой трёхбашенного Т-28. В качестве заместителя генерального конструктора Кошкин работал с проектом опытного танка Т-46-5 с противоснарядным бронированием, за что был награждён орденом Красной Звезды.

Вместе с руководителями отделов завода, сотрудники НКВД арестовали и рядовых конструкторов-«дизелистов». Для доработки двигателя B-2 в 1937 году на завод из Москвы направили специальную комиссию. Она должна была определить причины появления дефектов. Приезжие инженеры столкнулись с тем, что качество изготовления деталей было ужасным – внутри сломавшихся экземпляров обнаружили задиры в цилиндрах и металлическую стружку. В результате моторесурс двигателей оказался очень малым: некоторые В-2 выходили из строя уже через 10–15 часов работы.

Два пути

4 мая 1938 года прошло совещание, на котором присутствовало высшее руководство страны: Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов, Клим Ворошилов. Они выслушивали мнение танковых командиров о том, каким те видят будущий основной танк Красной Армии. Сам Иосиф Виссарионович благоволил колёсно-гусеничной схеме. К счастью, Михаила Кошкина и харьковских танкостроителей выручил герой боёв в Испании Александр Ветров, который категорически выступил за необходимость создания гусеничного танка. В итоге было принято решение сделать в Харькове сразу два прототипа.

На заводе закипела работа, гусеничному танку присвоили заводской индекс А-32 и включили в программу производства. Толщину его брони решили увеличить за счёт «полегчавшей» ходовой. На колёсно-гусеничный А-20 установили 45-мм пушку, а А-32 вооружили 76-мм орудием. Две опытные машины изготовили к маю 1939 года, и за последующие три месяца они прошли полный цикл государственных испытаний.

1 сентября 1939 началась Вторая мировая война, тянуть дальше с началом выпуска новой боевой машины было нельзя. В конце сентября на полигоне в Кубинке советские танкостроители продемонстрировали руководству страны сразу шесть новинок: опытные тяжёлые СМК и КВ, лёгкие модернизированные Т-26 и БТ-7М, а также А-20 и А-32. Будущая «тридцатьчетвёрка» показала отличную проходимость, кроме того, толщину её брони можно было увеличить без ущерба для подвески. После испытаний Сталин изменил своё мнение о новом танке, а колёсно-гусеничная схема исчерпала себя: усилить броню и вооружение было невозможно.

Роковой танковый пробег

Сборку первого Т-34 закончили в январе 1940 года, вторая машина была готова в феврале. Среди заводчан опытные танки получили прозвище «близнецы». К марту, когда планировалось организовать показ новых машин Сталину, стало ясно, что «тридцатьчетвёрки» не успеют набрать необходимый пробег в 2000 км. Тогда Кошкин принял решение перегнать танки своим ходом по маршруту Харьков–Белгород–Орёл–Москва и обратно, чтобы они прошли расстояние, предусмотренное программой испытаний, и показать Вождю народов новые машины прямо в Кремле.

Несмотря на то, что накануне Михаил Ильич сильно простудился, он решил отправиться в Москву вместе со своим детищем. В ночь с 5 на 6 марта «близнецы» выехали на дорогу. Их сопровождали два тягача, один из которых буксировал прицеп, загруженный запчастями, а второй – перевозной вагончик-бытовку для сменных экипажей, ремонтников и самого Михаила Ильича. Машины совершали марши в основном по ночам, в обход городов и оживлённых трасс, в условиях полной секретности.

Поломки начались, когда танки ещё не успели далеко отъехать от Харькова. Первая случилась в районе Белгорода. Ещё один неприятный эпизод произошёл под Орлом – второй танк съехал в озеро, и конструктор помогал его вытаскивать, стоя по пояс в ледяной воде.

Несмотря на все трудности, ранним утром 17 марта оба танка прибыли на Ивановскую площадь Кремля. Во время доклада Сталину Кошкин всё время чихал и кашлял, чем вызвал неудовольствие главы СССР. Иосиф Виссарионович поинтересовался здоровьем конструктора и потребовал у вышестоящих начальников, чтобы они озаботились его выздоровлением.

После доклада и осмотра танков механики-водители синхронно стронули свои машины с места. Они, эффектно высекая искры из мостовой, понеслись: одна – к Спасским, другая – к Троицким воротам. Здесь многотонные махины лихо развернулись и понеслись обратно навстречу друг другу.

Машины Сталину понравились, несмотря на то, что маршалы и генералы указывали ему на массу недоработок, которые танк действительно имел. Но закончившаяся война с Финляндией показала, что советские лёгкие танки морально и технически устарели. Сталин распорядился, чтобы по Т-34 завершили цикл испытаний и приступали к серийному производству машины, параллельно совершенствуя её конструкцию.

Несмотря на простуду, Кошкин оставался вместе с танками и домой вернулся с тяжелейшим воспалением лёгких. Возможно, конструктора бы удалось вылечить, но он постоянно сбегал из больницы на завод, где полным ходом шли работы по запуску Т-34 в серию. Врачи были вынуждены удалить ему одно лёгкое, но это конструктора не спасло. 26 сентября 1940 года Михаил Ильич умер в санатории «Липки» под Харьковом на сорок втором году жизни. Вместо него генеральным конструктором завода стал его заместитель Александр Морозов.

Реквием великому конструктору

Всего за предвоенные и военные годы войска получили 35 333 танка Т-34. Начиная с 1944 года советские, а в послевоенные годы ещё и предприятия в Польше и Чехословакии выпустили более 35 000 машин Т-34-85, оснащённых новым 85-миллиметровым орудием. В результате «тридцатьчетвёрка» стала самым массовым танком Второй мировой войны, принимала участие во множестве послевоенных конфликтов.

Печально, что сам Михаил Ильич триумфа своего детища не увидел. В 1942 году он был посмертно удостоен Сталинской премии I степени,
а 4 октября 1990 года Кошкину посмертно присвоили звание Героя Социалистического Труда.

Но творение конструктора осталось. Продуманная, технологичная конструкция «тридцатьчетвёрки» и её массовое производство позволили Советскому Союзу склонить в свою пользу чашу весов жестокого противостояния с Третьим рейхом. Своеобразным памятником Михаилу Кошкину, Александру Морозову и остальным конструкторам служит множество памятников во всех республиках бывшего СССР и многих европейских странах. На них стоит «тридцатьчетвёрка» – легендарная, ставшая символом Победы.